esmarhov_ss

Category:

ВО СЛАВУ РОССИЙСКИХ ПОБЕД-3

  • Был на Иматре. Так надо.
    Видел глупый водопад.
    Постоял у водопада
    И, озлясь, пошел назад...
  • Саша Черный 
Финляндия. Поехали...
Финляндия. Поехали...

Под эту присказку дорога быстро полетела назад — впереди нас ждал обед в ресторанчике Мартина на пешеходной зоне Иматры, бессмысленное посещение финской Ниагары — безводного водопада, который открывается только летом всего на пару часов в день в 19.00 (мы в это время уже должны быть в Лаппенранте) и небольшой шопинг, завершившийся покупкой счетчика стояночного времени за 2 евро, без которого за границей никуда. Да, и чуть не забыл, — впереди был еще футбольный матч «Финляндия — Россия» с участием Александра Кержакова и Андрея Аршавина, наших давних кумиров. Все в Иматре случилось так, как мы и ожидали, включая как всегда выключенный водопад, внушительный тазик жареной ряпушки, ведерко лососевой молочной ухи лохикейто каждому и чашечка кофе в баре по какой-то немыслимой цене… 

Лохикейто
Лохикейто

Дорогу от Иматры до Лаппенранты пролетели меньше, чем за полчаса, обсуждая в основном предстоящий футбольный матч, пока на автостраде не появился указатель «Lappeenranta», а автомобильный навигатор вежливым голосом Горбачева (он у меня рулит) сообщил: «Через восемьсот метров поверните, пожалуйста, направо»…

  • При Вилманстранде слышен треск,
    Мечей кровавых виден блеск…

Вряд ли эти строки, написанные Михаилом Ломоносовым в 1741 году, напоминают сегодня современную Лаппенранту — столицу современного питерского шопинга, которой еще в 1649 году шведская королева Кристина даровала городские привилегии, имя Вильманстранд («берег дикого человека») и герб с изображением заросшего хмурого мужика с дубиной, поскольку местный люд, на взгляд просвещенных шведов, отличался дикостью нравов и неумеренным пьянством. Финны, видимо посчитав, такое название оскорбительным, переименовали город в Lappeenranta — «берег лаппи» (лапландцев). Я нередко бывал здесь, и обычно так же, как все, шатался по магазинам, наворачивал карельские «калитки» с картошкой и потягивал пивко в какой-нибудь кафешке на берегу Саймы, глазея на роскошные яхты и совершенно не задумываясь о том, что за спиной у меня, на холме, русская крепость, к которой Суворов тоже приложил руку…

Лаппенранта
Лаппенранта

В 1743 году Вильманстранд, после взятия русскими войсками («Вдается в бег побитый швед,/ Бежит Российской конник вслед/ Чрез шведских трупов кучи бледны/ До самых Вилманстрандских рвов», — сообщает Ломоносов), стал уездным российским городком, а в крепости квартировал постоянный гарнизон и база Сайменского флота. В 1791 году сюда прибыл Суворов и поселился на несколько месяцев с твердым намерением создать еще один оплот российской армии. В результате крепость была застроена казармами, пороховыми погребами, складами и прочими гарнизонными постройками, а гражданское население выселено в кварталы к югу и западу…

И все-таки дело, порученное Екатериной II Суворову, оказалось на поверку не простым, требовало дотошности, вникания в сметы, денежную отчетность, запутанную бухгалтерию. Финляндская дивизия была в жалком состоянии из-за нездорового климата, небрежения командиров, отсутствия элементарных бытовых условий. Кроме того, в эту дивизию отсылали за провинности штрафников из гвардии и других частей. Надо ли удивляться, что в дивизии процветало дезертирство. Суворов начал с оздоровления быта солдат — он составил и ввел в войсках обязательные для каждого подчиненного правила армейской гигиены, многие из которых не потеряли актуальности и сегодня: «Потному не садиться за кашу; особливо не ложиться отдыхать, а прежде разгуляться и просохнуть. Как скоро варево поспело, ту же минуту в пищу; ленивого гнать. Для чистоты баня, купание, умывание, ногти стричь, волосы чесать».…

Мы въехали в крепость торжественно, прямо на машине (оказывается редут можно спокойно проехать насквозь — это разрешено), припарковались около самой старой в Финляндии православной церкви и вышли к стене, выходящей на Сайму. Вид на озеро нас порадовал, в отличие от самóй, совсем неброской, крепости, а единственным нашим развлечением стала традиционная для русских туристов фотосессия около двух лафетных пушек непонятного происхождения, из которых неплохо простреливалась пристань Лаппенранты с причаленным паромом из Выборга и выходящими на твердую землю туристами. «Отважатся противники идти между Нейшлота и Кексгольма на Вокшу, — быстрая сия река весьма обороняема… весьма малыми батареями, и Вильманстрандский корпус, один или с соединением, их бьет»… Дальнейшая история крепости довольно тривиальна — в 1819 году здесь была сначала женская тюрьма, где сидели главным образом за детоубийство, затем ее сменила тюрьма мужская, где после гражданской войны содержали «красных» финнов, о чем свидетельствует памятный знак около музея Южной Карелии, в конце нашего «маршрута».

Все, теперь можно смело двигать в Котку — последнюю точку нашего суворовского маршрута, предварительно выпив по чашечке кофе в нашем любимом баре «Хемингуэй» в самом центре Лаппенранты, в окружении портретов и книг великого американца. Вообще финны — большие любителей чтения, музыки и театра, недаром этот народ дал миру столько известных композиторов, писателей и драматургов. В баре имени Папы Хэма до глубокой ночи сидит народ, а самое уютное место там «библиотечный» закуток, где финны за кружкой пива или стопкой чего покрепче перелистывают «Фиесту» или «Праздник, который всегда с тобой»… А мне пора за руль — до Котки оставалось около 100 км, потом еще примерно столько же — до Хельсинкского стадиона «Олимпийский». Не зря же на заднем сидении моего корейца лежали два бело-голубых шарфа с надписью «Вперед за Питер!»

Водопад
Водопад

…Неутомимый Суворов умудрился построить еще и несколько маленьких, но достаточно боевых форпостов — Лииккала, Утти, Тааветти, Ярвитайпале и Кярнякоски. Мы выбрали Тааветти (Давидштадт, или Давыдовскую крепость), которая была возведена на стратегическом перекрестке дорог Выборг–Савитайпале и Хамина–Лаппенранта (это совсем недалеко от Лаппенранты по дороге на Котку) и спланирована в виде круга небольших бастионов, соединенных низкой куртиной. В северной части — внушительная цитадель с пятью бастионами, внутренним двором и равелином с северной стороны. Основана сия твердыня была в 1773 году для защиты священных северных рубежей.

Суворов провел здесь большие фортификационные работы и разнообразные усовершенствования, однако в 1809 году, после присоединения Финляндии к России, крепость потеряла свое значение, постепенно ветшала, и в середине 19 века большинство бастионов (кроме северных и цитадели) были срыты. В 1980-х началось восстановление цитадели, и ныне перед нами предстает яркий образец российской фортификации 1-й половины 18 века. Финны собрали деньги, приложили старание и восстановили вражескую крепость, только ради того, чтобы их родина стала краше и привлекала туристов — глядишь, и денежки пойдут. Каждый год во вторые выходные июля в крепости устраивают традиционный день Луумяки, городка, который вырос около крепости — танцы под аккордеон, разливное пиво, традиционная кухня и финское радушие... «Завидно и обидно, — заявил Андрей, еще в советское время объехавший добрую половину СССР, — нам бы так к своей истории относиться»… Я сделал вид, что не расслышал (да и что я мог возразить?), тем более мы подъезжали к Хамине…

Хамина (бывший Фридрихсгам) тоже связан с Суворовым, тут он занимал верхний этаж лучшего в городке дома госпожи Грин, вдовы врача. Эта мудрая женщина хорошо говорила по-русски и умела угождать своему чудаковатому постояльцу, который, в свою очередь, старался говорить с ней по-фински, называл ее «маменькой», не гнушался бесед за чашкой чая и даже согласился быть посаженным отцом на свадьбах ее дочери и племянницы. На этих праздниках (Суворов не любил званые застолья петербургского света и неизменно отвечал: «Не видал я их блянманжов!») он наверняка думал о собственной дочери Наталье — «Суворочке», которой постоянно отправлял в столицу теплые, наполненные любовью и назидательные, письма: «Помни меня, как я тебя помню; я везде буду тебя за глаза целовать; как будто мое сердце я у тебя покинул; смерть моя для отечества, жизнь моя для Наташи»… Отсюда он вел обширнейшую доверительную переписку и с мужем своей племянницы графом Дмитрием Ивановичем Хвостовым (тем самым, снискавшим печальную славу графомана и оставшимся в истории благодаря едкой эпиграмме Пушкина) и даже сам развлекался изящной словесностью, сочиняя примерно такие стихи:

  • «На что ты, отче, дал сию мне колесницу?
    Я не могу везти вселенныя денницу.  
    Кичливо вознесясь, я пламенем сожжен,  
    Низвержен в стремину и морем поглощен».

Его современники вспоминают, будто он говаривал, что если бы не чувствовал в себе военного призвания, то стал бы писателем. Потомкам здорово повезло – военное призвание все-таки возобладало…А перед нами, наконец, открывается Котка — Руотсинсалми (Роченсальм), где на островах Финского залива был построен ряд оборонительных сооружений, в том числе форты «Екатерина» на острове Котка, «Елизавета» на острове Вариссари и «Слава» на острове Кукори. В 1791 году в 7,5 км к северу от Роченсальма на берегу реки Кюмень была заложена крепость Кюменегард (Кюмень-город, Кюменлинна), которая вплоть до 2005 г. находилась в ведении финских военных и лишь недавно стала доступной для туристов. А ведь когда-то здесь Суворов на одном из вечеров, как он сам пишет, «сряду 3 часа контртанц прыгал»… Но явно не только «прыгал» — усилиями Александра Васильевича весь этот район стал самой мощной крепостью, которой полководец особенно гордился и писал в 1792 году в своих «Замечаниях… о войне в Финляндии»: «Кюмень-город прилежит Роченсальму; сия гавань ничем не командуема и едва победима, берет в тыл, купно с Ревелем, противные флоты, коих десант, никогда не знатный, всюду бьют и топят сухопутные войска». Императрица с большим одобрением отнеслась к строительным «подвигам» Суворова, а в конце 1792 года лично благодарила его за то, что «он подарил ей новый порт» — Роченсальм…

Котка
Котка

Внезапный звонок мобильного Андрея вывел меня из раздумий о Суворове – исторический туман рассеялся. «Да, я слушаю. Привет. Ну, уж нет, не хочу»… Пауза, молчание моего явно расстроенного друга, а затем сюрприз: «Наши билеты на футбол поднялись в цене, сегодня их можно выкупить только за 150 евро»… Таких денег у нас не было. Ситуация казалась безвыходной. Спасла нас… машина, которая с полным баком бензина стояла на стоянке самого крупного в Скандинавии аквариума Котки. Плюнув на так и не увиденных рыб (что мы, рыб не видали!) мы рванули по автостраде обратно в Райялу — какие-то 150 верст для геологов (пусть и бывших) не крюк.Через пару часов мы уже сидели в зенитовских шарфах в холле Анрюхиной усадьбы, оборудованной многоканальным спутниковым телевидением, а еще через час орали, как сумасшедшие: «Кер-жа-ков!», размахивая припасенными в холодильнике банками «Лапин Культа». Легкий переброс Аршавина через голову защитника, и Саша точным ударом в одно касание открывает счет. «Ура, мы ломим, гнутся шведы!», то есть финны… Хотя это уже и не важно. А поздно вечером, все на том же берегу Иммаланярви мы подняли над андрюхиной усадьбой огромный флаг Зенита, спели хором «Город над вольной Невой», и, перебивая друг друга, вспоминали второй гол Кержакова и третий, победный, возможно, самый красивый, хладнокровно забитый Зыряновым, и естественно поминали добрым словом Суворова Александра Васильевича. Ведь могут же наши, если захотят, особенно когда ими руководит швед Суворов или голландец Гус Хиддинк… Впрочем, плевать, победа-то все равно российская!

Зенит!
Зенит!

...Как вы догадались, все эти события произошли несколько лет назад... Но все-равно, было приятно вспомнить...


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic