esmarhov_ss

Categories:

Драма. Обед с тёщей - Пролог

Сегодня я все-таки решился публиковать отрывки (естественно, с некоторыми сокращениями) из пьесы в трех действиях с прологом и эпилогом, написанной Ильей Григорьевичем Эсмарховым в незаконченной серии «Кулинарные сезоны»… Пьеса была выпущена отдельной книгой, но совсем небольшим тиражом, всего 3 000 экземпляров, поэтому практически мгновенно исчезла с прилавков. Может, кому-то это будет интересно… Авторские права, естественно, сохранены.

Пролог

«Человек всегда был и будет самым любопытнейшим явлением для человека, а драма представляет этого человека в его вечной борьбе со своим я и со своим назначением, в его вечной деятельности, источник которой есть стремление к какому-то темному идеалу блаженства, редко им постигаемого и еще реже достигаемого».
  •                                     В. Белинский «Литературные мечтания»

Зовут меня Илья Григорьевич Эсмархов — многим любителям кулинарии это имя наверняка уже знакомо, остальные могут догадаться. Однако мало кто знает, что в душе я — театрал. То есть, любитель театра. И страстный мужской монолог Белинского «Любите ли вы театр…» в женском исполнении Дорониной знаю практически наизусть. И люблю я театр, как положено, — начиная с вешалки и кончая буфетом. Нет, все, что в театре находится посередине, я тоже, конечно, люблю, и с актерами-актрисами кое-какими знаком довольно близко. Но все-таки театральный буфет — это особая часть моей любви. Собственно с него и началась эта книга. Ничего странного! Вспомним, что знаменитая фраза «Кушать подано-с!», которая могла бы стать подзаголовком всей задуманной мною серии, родилась не где-нибудь, а на театральных подмостках. Эта классическая реплика практически в любом спектакле сообщала зрителю совершенно точное время действия (завтрак, обед, полдник, ужин), на чем само действие, собственно и заканчивалось — занавес опускался, и публика, переваривая в голове последнюю услышанную фразу, машинально шла в буфет. Чего ж не идти, когда «подано»?

Жаль, что в те годы я еще не знал творчества Григория Остера и не читал его замечательные «Вредные советы» для детей:

Замечательные стихи! Помните, еще в советские времена, в театральном буфете было не протолкнуться. Эти замечательные бутербродики с икрой, лососиной и сыром, эти весьма уместные графинчики с коньячком, который так славно поднимал чувство юмора на комедиях и придавал душе особую чувствительность на трагедиях. Да-да, в том числе и бутербродики! Казалось бы, что может быть проще этого «куска хлеба с маслом» (от Butter — масло и Brot — хлеб), так этимологически для нас и оставшегося «с маслом» (как и фига) и не превратившегося в соответствии со строгой немецкой спецификацией, например, в «казерброд» (хлеб с сыром) или «вюрстброд» (хлеб с колбасой). Что может быть проще?! Но почему-то готовить бутерброды в советское время умели лучше всего в театральных буфетах.

Может, в театрах был какой-то иной лимит на дефицитные в то время продукты? А может, актеры отказывались играть в условиях тотального дефицита… Говорят, Федор Иванович Шаляпин любил перед выступлением зачерпнуть свежую, чуть присоленную, осетровую икру ломтем горячего пшеничного хлеба и запить такой бутербродик ледяной водкой. Причем именно «запить», так как твердо считал, что «икрой не закусывают»… Где-то он ее, икорку эту, должен же был доставать — скорее всего, в буфете за кулисами (есть обычно и такой)…

Как-то сторонник здорового питания, самбист и филолог Юрий Андреев заявил, что немцы выдумали бутерброд для того, чтобы старики не очень-то заживались на свете и не портили молодежи жизнь своими отсталыми взглядами. Я, например, так не думаю (впрочем, что немцу смерть, то русскому здорово). Именно в одном из театральных буфетов мне довелось впервые познакомиться с квинтэссенцией бутерброда, и иным значением «богатого» иностранного слова «канапе». Я всегда полагал, что так называют небольшой диван с приподнятым изголовьем и даже вычитал где-то, что это словцо пришло из французского, куда, в свою очередь, просочилось через латынь из греческого konopeion — «ложе с пологом от москитов».

Как там у Пушкина: «И хоть лежу теперь на канапе, все кажется мне, будто в тряском беге по мерзлой пашне мчусь я на телеге». Недоумение мое вполне понятно — трудно представить себе Пушкина на банальном бутерброде. Почему вдруг мебельным термином стали называть и крошечные закусочные бутербродики на поджаренном хлебе с воткнутой в него пластмассовой или деревянной шпажкой «атле» (чтобы было удобнее брать с общей тарелки) — до сих пор ума не приложу. То ли от привычки закусывать с «диванным» комфортом, то ли от греческого konops — «комар», с намеком на малые размеры закуски.

Поверьте, я не зря вспомнил все эти великолепные театральные бутерброды и закуски, которыми вволю и без очереди можно было угощаться в буфете, когда там, на сцене, шел нудный спектакль (случалось и такое), а уходить домой не хотелось… Короче говоря, возможно, именно театр воспитал во мне любителя вкусно поесть, заставил меня с годами рискнуть окунуться в немыслимо сложный и практически бесконечный кулинарный мир и познакомил, кстати, с моей первой женой. Но об этом чуть позже…

Собственно, все вышесказанное — и есть главная причина, почему я решился написать свой кулинарный цикл именно в театральном стиле и даже отважился назвать его «Кулинарные сезоны». Впрочем, а почему бы и не рассказать о кулинарии, призвав на подмогу сразу две музы — Кулину и Мельпомену. Как говорится, одна муза — хорошо, но две-то всегда лучше. Есть у меня, правда, еще одна муза — химическая (имени, извините, не припомню). Потому как по основной специальности я химик, что не так-то уж и далеко от кулинарии. По крайней мере, тетка моя, закончившая еще при старом режиме химический факультете Льежского университета, была отменной кулинаркой.

Кулинария для меня — хобби, но такое, что отнимает почти все время. Я неплохо готовлю сам, за что друзья уважительно величают меня «Дядя», последние лет двадцать обожаю копаться в старинных поваренных книжках (несколько раритетных изданий стоит в моем «красном уголке»), своей Библией считаю микояновскую «Книгу о вкусной и здоровой пище», не одна моя книжная полка заставлена иностранными кулинарными словарями и справочниками (спасибо моим обеспеченным друзьям), в любой зарубежной поездке первым делом направляюсь в ресторан или таверну, да и лучший друг мой (практически родственник) — один из знаменитых питерских поваров, фамилию которого я, в соответствии с российским Законом о рекламе, называть не буду — его и так хорошо раскручивает радио и телевидение. Но фрагмент покажу:

Итак — «Кулинарные сезоны» от автора с весьма сомнительной в кулинарном плане фамилией. Первую книгу этой серии я решил назвать «Драма» — жанр весьма разнообразный по тематике, а вот «ширину изображаемых жизненных конфликтов» я решил несколько заузить и назвать свою собственную драму «Обед с тещей». Действительно, в драме непременно существует какой-либо конфликт, который, в отличие от трагедии, не столь возвышен, более приземлён и, так или иначе, разрешим. Особенно в драме абсурда, где поступки и речи персонажей алогичны, фабула разрушена… Как и потеря жены, естественно, вместе с тещей…

Вообще драма обычно соединяет в себе трагическое и комическое, и обед с тещей как подвид драмы бытовой подходит для этого жанра как нельзя лучше. Тем более, тещ у меня в жизни было целых три. Пока… Чем не драма? И все три были совершенно разными и по-своему весьма интересными. Более того, весьма полезными и с гастрономической точки зрения — книга-то у нас кулинарная! Происходили все эти события очень давно, как принято говорить, «на заре туманной юности». Я был мал и глуп (не зря же мое повествование начинается с тривиальных театральных бутербродов), и тещи оказались моими первыми проводниками в весьма непростом мире еды. А все мои умствования между строк и поварская эрудиция — результат интереса в этой теме, помноженного на жизненный опыт (не забывайте, что эта книга пишется сегодня, а не «по горячим следам»). Короче, вы сами все прекрасно поймете.

Ну, что ж, давайте, рассаживайтесь поудобнее. Оркестр в яме отыгрывает последние аккорды, зрители откашливаются про запас, занавес, наконец, открывается и на сцене появляется моя первая теща — Сара Соломоновна и ее дочь — Римма. Прошу любить и жаловать… Но пока — Стоп! Продолжение следует...


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →