esmarhov_ss Golden Entry

Category:

Заточите меня в «Серебряную Башню»! Enfermez-moi dans la Tour d’Argent!

Мой лучший друг, парижанин Сергей Саульский -- главный автор этого текста
Мой лучший друг, парижанин Сергей Саульский -- главный автор этого текста

Рассказывают такую историю.

Одна бельгийская баронесса – и очень даже миленькая – скучала в Париже (здесь уж очень хочется остановиться и воскликнуть: «Господи! Это нонсенс». Скучать в Париже попросту невозможно! А если такое и вообразимо, то клянусь Вам, Господа, обычной баронессе, пусть даже и бельгийской, этот люкс не по карману!). И тем не менее. Наша прелестная дама скучала в ожидании скорого приезда своего возлюбленного – естественно, барона. Истомившись и, право, не зная, куда себя девать, эта баронесса, дабы не оставаться в полном бездействии, заказывает столик в «Серебряной Башне» – знаменитой La Tour d’Argent. На имя мужа, естественно…

Время, как бы бесконечно долго не тянулось оно порой для нас, слава Богу, проходит. И вот наступает тот счастливый, желанный день, когда приезжает, наконец, барон. Он молод, красив, влюблен и сконфужен. «Дорогая, – говорит он, полный решимости загладить вину за свое долгое отсутствие, – дорогая! Мы снова вместе, мир прекрасен, а потому мы устроим сегодня настоящий праздник, une vrai fete!  Куда бы тебе хотелось сегодня выйти?» – «В “Серебряную Башню», – отвечает баронесса, будто говоря о чем-то само собой разумеющемся. Барон сконфужен еще больше. «Да, но дорогая, – говорит он, – ты все-таки не думаешь всерьез, что можно пойти в “Серебряную Башню”, заказав столик в тот же день!» – «А ты попробуй»... Барон, не желая сдаваться без боя, но прекрасно осознавая всю абсурдность и тщетность своей попытки, уступает.  «Конечно, месье, – отвечает ему метрдотель, – ваш столик ждет вас в девять вечера. Будем счастливы видеть вас». Не теряя мужества, но совершенно ошарашенный, барон вешает трубку и оборачивается к жене: «... столик в “Серебряной башне”, в тот же день... Странно. Весьма странно»...

И было это не так давно, лет 30-40 назад. Бедный барон! Можно представить себе, что за картины пронеслись в тот вечер в его встревоженном воображении: Апокалипсис? Страшный суд? Мир наоборот? Дело все в том, что в те времена, точно, как и сегодня, поужинать в «Серебряной Башне» можно, только заказав столик... за месяц.

В Париже есть тысяча ресторанов, некоторые из них известны на весь мир, и все же вряд ли найдется среди них такой, что сможет соперничать свой репутацией с этой парижской легендой. «Ля Тур д’Аржан» или просто «Ля Тур» – скажите это в Нью-Йорке, в Лондоне, в Токио или в Риме, и – вас поймут. Это слово будто срослось с другим парижским чудом – с Нотр-Дам де Пари, известном в миру как Собор Парижской Богоматери. Пойдите, найдите в Париже более захватывающий вид на знакомую нам с детских лет по книге-сказке обитель Квазимодо!

Вы сидите над Сеной, на шестом этаже и, глядя сквозь стеклянные стены «Серебряной Башни» (почему же все хочется назвать ее «Хрустальной»?), созерцаете Нотр-Дам. И, оглушенный багряным парижским закатом (такие бывают только у нас в Париже!), достойно вкушаете пожизненно запомнившуюся всем голливудским звездам утку «а-ля Тур д’Аржан», пригубляя время от времени бокал с вином. Судя по году на этикетке, его мог пить ваш прапрадед. А оно уже тогда было хорошо выдержано.

Да, Господи! Хотите верьте, хотите нет, но самое старое вино, которое по вашей просьбе подадут вам в зале «Серебряной Башни», датировано 1893 годом! Ну, как тут удержаться от восклицательного знака? А за вином метрдотель пошлет гарсона в погреб, в котором ждут вашего прихода около 500 000 бутылок.  Здесь, поверьте на слово, без хорошего путеводителя может окончательно и бесповоротно заблудиться вполне укомплектованная группа японских туристов. Помните грустную историю про Мальчика-с-Пальчика? Тут ему бы и камушки не помогли...

Смотрите: полумрак, изъеденные плесенью средневековые стены и в этом полумраке – яркие цветовые пятна, старинные фонари, выхватывающие из темноты покрытые вековой пылью сосуды с магическими цифрами на потускневших от времени этикетках.  1814... 1893... 1797... В недрах этого таинственного места есть маленький зал, под низкими сводами которого вы испытаете мистический трепет и, может быть, очарованный, вы услышите песню вина...

О, человек, желанный мой,
из моего стеклянного заточения,
сквозь пробковые затворы,
я хочу донести до тебя
песнь,
исполненную братства, радости,
света и надежды...
Слышишь,
как пробуждаются и звучат во мне
могучие напевы прежних времен,
песни любви и славы.
Я – полувельможа, полувоин.
Я – воскресная надежда.
Вдвоем мы сотворим Бога
и воспарим навстречу бесконечности,
как птицы, как бабочки,
как сыновья непорочной девы,
как духи,
как все, что крылато... *

«Долгое терпение – вот гений вина», – говорят французы. В этой пещере Али-Бабы есть вина, которые терпят очень долго. Старейшина погреба – Bordeau M.C.D. Шато Ситран урожая 1858 года. Рядом с ним Шато Крю Ляроз 1870 года – одного из величайших урожаев в истории виноделия провинции Медок. А какой погреб может похвастаться такой бутылкой: коньяк Кло де Гриффье 1788 года? Была еще одна, не менее ценная. Ее похитил один миллиардер, не сумев сторговаться с Андре Террайем – отцом нынешнего хозяина «Башни». Похитил, оставив чек «а-блан», на котором Андре мог написать любую сумму. Но вместо этого, Андре отправил чек похитителю вместе с бутылкой коллекционного вина. Солидарность коллекционеров не имеет границ. Адресата звали Пьерпонт Морган.

Но не пора ли нам вернуться наверх, где вы, оглушенный багряным парижским закатом (такие бывают только у нас в Париже!) достойно вкушаете вашу утку «а ля Тур д’Аржан» под номером... Как? Мы упустили такую пикантную подробность? Утки здесь все пронумерованы. С легкой руки Фредерика Делера, которому пришла в голову эта счастливая мысль. В 1918 году, когда родился нынешний хозяин «Башни» Клод Тэррай, была приготовлена утка No 50 000.

Много воды протекло с тех пор под мостом Мирабо...

Говоря о Клоде, мы не случайно назвали его «хозяином», а не «владельцем». Этот человек – и сам легенда. В прессе его нередко называют «Клод Великолепный». Чего стоит один лишь этот заголовок, взятый наудачу: «Клод Великолепный опасается, как бы война не нарушила воздушный мост между США и Серебряной Башней?»… Если бы был учрежден Оскар в номинации «самый радушный хозяин», есть все основания полагать, что золотая пальма оказалась бы именно в руках Клода. Единственное компетентное жюри – его гости. Их много, со всех концов света слетались они в «Серебряную Башню». Среди них Чарли Чаплин, Орсон Уэллс, Мария Каллас, японский император Хиро Хито, Ричард Никсон, Вуди Аллен, Керк Дуглас, королева Ингрид, Джон Кеннеди, Орнелла Мути, император Акихито и даже, представьте себе, Любовь Орлова.

Правда, ее появление не вызвало такого переполоха со стороны служб безопасности и посольств, как ужин Принцессы-уже-Королевы Элизабет и Князя-уже-Принца Филиппа. Это было 16 мая 1948 года. Под впечатлением этого визита, Клод Террай, как он вспоминает, позволил себе «первое маленькое безумство»: купил Роллс-Ройс – единственную машину, которая хоть как-то гармонировала с его «Башней»...

Все его гости обожали «Башню», но есть в ней один столик, заказать который ой, как непросто: все хотят сидеть именно за ним – отсюда открывается лучший вид на Нотр-Дам.  Попасть за него – для всех вопрос случая и удачи. Для всех, кроме одного. Вот уже 35 лет этот человек раз в неделю, ни разу не нарушив ритуала, обедает за этим столиком. Его зовут Франсуа Леглант. Он работает мойщиком окон в ресторане и приходит сюда по понедельникам – это единственный день, когда «Башня» закрыта...

Принимая у себя Их Королевские Высочества, Клод, собственно, лишь продолжает добрую семейную традицию. У его деда Бюрделя Террайя, в «Английском Кафе» столовались все европейские монархи. В память об одной из таких встреч, в салоне «Башни» под прозрачным колпаком, оснащенным многочисленными системами сигнализации и покрывающим поистине царский сервиз, стоит стол.  На нем табличка: «За этим столом 7 июня 1867 года ужинал император Александр II с цесаревичем Александром и императором Пруссии Вильгельмом I. Четвертым приглашенным был Бисмарк».

Что ж, внук ни в чем не уступает своему именитому деду и, принимая королевских гостей, случалось, делал им королевские подарки. Это он, Клод Террай, впервые решил осветить Норт-Дам де Пари и делать это каждую субботу и воскресенье, преподнося своим гостям диковинное, незабываемое зрелище – паучью грацию живого каменного существа, оскалившегося в ночное парижское небо готическими химерами.

Есть какая-то священная, гипнотизирующая связь между «Серебряной Башней», ее хозяином и Собором. «Даже если вы найдете это удивительным, и так было всегда, как только утром я распахиваю окно, я замираю от обожания перед самой прекрасной, самой верной, самой волшебной! Я люблю ее, я восхищаюсь ею, я созерцаю ее. Она озаряет меня, она – мой мир.  Вечером, она успокаивает меня, дарит душевное благоденствие. Всегда та же и всегда неуловимо иная. Я не знаю прекрасней!  Кто, по-вашему, в золоте и кружевах, сохранил подобную прелесть? На моем небе она – абсолют красоты. Моя Дама, Нотр Дам де Пари!»**, – это слова Клода Террайя.

Но почему же все-таки «Серебряная Башня?» – спросите вы. Не знаю. Может быть, потому что здесь все приносят на серебре...

Примечания:

* Средневековый французский текст (перевод Сергея Саульского)

** По-французски Нотр Дам т.е. Наша дама – женского рода (прим. Сергея Саульского).

Это мы в Париже не только говорим о Серебряной Башне, но еще немного поем вместе...
Это мы в Париже не только говорим о Серебряной Башне, но еще немного поем вместе...


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →